21.12.2018
Источник: The DairyNews
Интервью с Ильей Рагозиным, основателем компании “Молоко Групп"

DN: Расскажите, пожалуйста, какой у Вас объем производства сыров?

ИР: Наша небольшая компания основана три года назад. Нам пришлось заниматься растениеводством, животноводством, потом производством готовой продукции. Сейчас мы занимаемся маркетингом, рекламой, сбытом. Объем производства у нас 20 тонн молока в сутки, из которого мы могли бы делать 2 тонны сыра в день. Это наш потенциал, но сейчас столько сыра мы не производим. У нас есть две площадки и компания в Москве, где производят сыры группы Паста Филата, Раклет, Абоданс, сыры с голубой плесенью. Недавно у нас отработал итальянский технолог, мы сделали Горгонзолу Дольче, скоро она будет готова – и уже сейчас показывает себя как потрясающего качества продукт. Также мы сделали сыр под названием «Джерси Блю». Это наш собственный сыр, поскольку наши коровы джерсийской породы. Продукт очень вкусный, скоро он будет доступен.

DN: Сколько стоит Ваш “Комте”?

ИР: В районе полутора тысяч рублей за килограмм. Первый этап созревания – это 4 месяца выдержки, также у нас уже есть сыры, которым 12 месяцев. Но это цена, за которую реализуем мы. В рознице цена доходит до 2 тысяч. Сетями нужно заниматься, чтобы они удерживали нужный уровень наценки. У всех он разный – от 30 до 100%.

Но это все равно дешевле, чем Грюйер. Тот Грюйер, который к нам попадает, деклассифицированный. У нас нет классификации сыров длительного срока созревания, поэтому сыры, которые не проходят классификацию в Европе, продаются за рубеж и, в частности, попадают к нам.

DN: Получается, “Комте” Вы производите в Калужской области, другие сорта сыров в Москве. Продаете ли Вы сырое молоко?

ИР: Немного, нашим ценителям. Это сыровары, которым важно качественное сырье. В их числе, например, Аркадий Новиков.

DN: А Олег Сирота?

ИР: Нет. Наше молоко ему не интересно. Возможно, из-за цены. Наверное, мы живем в разных плоскостях и по-разному понимаем то, что делаем, чего хотим мы и чего хотят другие.

DN: Какое из направлений для Вас сейчас наиболее приоритетное? У Вас 1400 голов дойного стада, производство молока – 5,5-6 тысяч тонн молока в год. Заложить все молоко под “Комте” Вы сейчас не можете…

ИР: Во-первых, мы планируем выйти на строительство второй фермы на 2400 голов, которая будет давать порядка 50 тонн молока в сутки. Начать строительство мы хотим весной следующего года, поэтому в 2020 году ферма должна заработать на полную мощность.

Что касается Комте… Мы используем технологию производства этого сыра, и называется он «Гранд Премьер». Использовать название «Комте» мы не можем, это защищенное название. А название «Гранд Премьер» выбрано неспроста: это действительно большая премьера, потому что больше в России такой сыр не производится.

Объем его производства сейчас – порядка тонны в сутки. Для этого используется порядка 10 тонн молока. Это прекрасное производство в лучшем исполнении, которое можно найти в Европе. Мы применили самые лучшие технологии для его производства и, в частности, технологии созревания.

DN: Оставшееся молоко идет на производство других сыров и продажу. Сколько тонн в сутки Вы продаете?

ИР: В районе 7 тонн. Мы не развиваем продажи, потому что хотим сохранить это молоко для наших друзей и коллег по цеху. Надеюсь, что когда заработает вторая ферма, молока будет достаточно, потому что мы набираем обороты, входим в сети.

К сожалению, молочное животноводство в стране недостаточно развито, мы находимся ниже уровня продовольственной безопасности по молоку. Дефицит молока в стране составляет 4,9 млн тонн. Плюс – скот у нас либо голштинизированный, либо голштинский, а его молоко – не лучшее для производства твердого сыра.

DN: На рынке часто говорят, что есть сыропригодные породы коров. Это так?

ИР: Не совсем. Голштинский скот в Голландии всегда использовался для производства сыра, в Европе тоже. Просто выход немного другой, и вкусы разные. Существует много нюансов. Порода – это прекрасно. Здорово иметь породу, которая производит молоко с высоким содержанием белка и его правильным соотношением к жиру. Это все индивидуально, но нужно понимать, что корову необходимо правильным образом кормить.

DN: В Московской области на сыропригодные породы коров есть субсидии.

ИР: Забавно.

DN: Сколько сыра Вы продаете в сутки?

ИР: Рынок сыра неосязаем, нельзя получить статистику, понять, каким он был, каким будет до и после санкций. Тут вопрос отсутствия доверия потребителя к отечественному производителю, тем более в таком сложном деле как сыропроизводство. Оно в России никогда не было налажено и организовано. Есть страны, где эта отрасль развивалась веками. Поэтому сейчас нам трудно спрогнозировать, в какой ситуации мы будем через год, что будет с объемами продаж и так далее, удастся ли решить задачи, связанные с решением как раз этих проблем. Отсутствие доверия – самая важная проблема.

DN: Как Вы боретесь за это доверие?

ИР: Мы делаем дегустации, присутствуем на разных мероприятиях, где люди могут попробовать наши продукты. Это делается только так, рекламой не добиться воздействия на сознание людей.

По поводу продаж… Проекту около трех лет. Сначала пришлось изучать животноводство, затем растениеводство, производство, сбыт и маркетинг. Сейчас мы прошли основные звенья этой цепи, добились существенных результатов в животноводстве, растениеводстве – заготовили потрясающие корма. Силоса мы используем немного, в основном у нас сенажное кормление. В советское время дояркам давали Героя соцтруда за 4 тонны молока с коровы, а в США или Канаде в это время получали 14 тонн. Все относительно. Мы потратили много времени, но в итоге пересеяли все свои поля, полностью изменили кормозаготовку и сейчас очень довольны результатом. В основе кормовой базы у нас люцерна.

DN: Насколько мне известно, для производства твердых сыров типа Комте, Грюйер и так далее не используют силос…

ИР: Используют все, но он не преобладает. Порядка 8-10 килограмм на голову используется.

DN: Вы проделали огромный объем работы за очень короткий срок. У Вас либо невероятно крутые консультанты, либо космическая интуиция. Как за три года Вам удалось сделать классный сыр?

ИР: Ошибок мы наделали много, набивали шишки, но, безусловно, были люди, которые сопровождали наше развитие, помогали нам. Многие вещи мы пересматривали в процессе развития компании. Нам очень помогла Юлия Чистова, мы проходили обучение в школе сыроделия Эниль во Франции, ее я рекомендую всем сыроварам – и крафтовым, и некрафтовым, всем, кто имеет страсть к производству сыров. Это потрясающая школа, дает глубокое понимание процесса сыропроизводства.

DN: Но это же все приличные инвестиции…

ИР: Да, инвестиции были приличные, я даже не думал, что придется делать такой объем вложений. Но без этого невозможно построить производство высококачественного продукта европейского стандарта.

Мы имеем кредит в Россельхозбанке, использовали часть собственных средств – порядка 30% от общей суммы проекта. Кредит имеет льготную ставку, и мы отчасти ее субсидируем. Наша ферма расположена в Калужской области, мы имеем региональную поддержку по программе субсидирования роботизированных ферм. У нас на ферме 8 роботов английской фирмы. Это была моя ошибка. Я был на выставке Евротир в Ганновере и купился на обещания. Представители фирмы убедили меня, что у них используются самые последние технологии для производства роботов, плюс пообещали, что программа управления стадом Crystall будет автоматически скидывать данные в нашу основную программу управления стадом AfiFarm. Но этого не случилось.

Более того, они обещали сделать представительство в России с хорошей сервисной службой, и этого тоже не случилось.

Однако сейчас в Калуге построили завод по производству роботов Lely, где работают абсолютно адекватные люди, но, к сожалению, сейчас уже ничего не поменяешь. Хотя если бы была возможность вернуться назад, я бы поставил Lely. Но сейчас мы, на основе полученного опыта и понимания работы, корректируем сделанный два года назад проект, который прошел экспертизу. Это проект большой фермы, там была запланирована «карусель», и сейчас компания Вестфалия сделала роботизированную «карусель». Конечно, она дорогая, но с учетом нашей субсидии на роботизированное доение мы сможем вернуть 40% ее стоимости.

DN: Почему Вы начали заниматься производством молока именно в Калужской области?

ИР: Во-первых, она находится в непосредственной близости с Москвой. Во-вторых, там потрясающий губернатор Анатолий Артамонов, который беспокоится за свой регион. Там прекрасный министр сельского хозяйства Леонид Громов. Мы не лишены внимания, нам оказывают поддержку.

DN: Ранее Вы занимались совершенно иным бизнесом, который приносил прибыль. Не жалеете ли Вы, что инвестировали в молочную промышленность со всеми вытекающими последствиями?

ИР: Я не жалею ни о чем, я очень счастлив. Мне это приносит колоссальное удовольствие, хотя доходов пока нет. Но мы двигаемся вперед, мы только недавно начали заниматься продажами. Пришлось много преодолеть до момента, когда мы начали заниматься реализацией. Сейчас мы заходим в сети, у нас контракты с Азбукой Вкуса, Лентой, Ашаном, Метро. Более того, у нас заработала линия нарезки, которая делает фикс-кусок. Сейчас она в стадии запуска. На сегодняшний день фиксированный кусок – это самый продаваемый формат.

DN: Как Вы выстраиваете отношения с сетями? С кем проще работать, с кем сложнее?

ИР: Все по-разному. Каждая сеть живет своей жизнью. Проблемы есть у многих сетей, мы сталкиваемся с тем, что, помимо организационных моментов, выкладки, своевременных заказов, возвратов и так далее, есть проблемы, связанные с уровнем наценки. У каждой сети они разные. Но я думаю, чтобы отладить все эти процессы, просто нужно время.

DN: Какой уровень наценки Вы бы хотели видеть в сетях на свою продукцию? Чем Вы мотивируете этот уровень?

ИР: Наша заинтересованность может быть лишь в том, чтобы наценка была минимальной. На мой взгляд, максимальная наценка должна составлять 30%. Но такую наценку готовы сделать и выдерживать очень немногие сети. На самом деле, она выше, что делает наш продукт дороже для конечного потребителя. Для нас, особенно на данной стадии, когда все только начинается, это плохо. Не каждый покупатель захочет неизвестный продукт при стопроцентной наценке.

DN: А что с возвратами?

ИР: Я долго отказывался от работы с возвратами. В некоторых сетях мы работаем без них. Естественно, за это мы платим где-то скидкой, где-то еще чем-либо. Но, к сожалению, на данной стадии развития нашей компании это играет с нами злую шутку. Возврата вроде бы нет, но с другой стороны бывают полупустые полки – мерчандайзеры и представители сетей имеют свою систему мотивации, которая лишает их желания иметь товар, который не подлежит возврату. От этого, в конечном итоге, страдаем мы. Наверное, целесообразно, по крайней мере, на входе, договариваться о поставке с возвратами. Это позволит хотя бы иметь товар на полках.

DN: Что делаете с возвратами?

ИР: Возвраты предусмотрены в работе только с одной сетью, и там регулярно проходят дегустации. Процент возврата очень низкий, а дегустации не просто позволяют продукту получить положительную оценку, но и стимулируют покупателей – они разбирают товар. А возвраты, в основном, - это скоропортящаяся продукция. По твердому сыру возвратов нет. Основные возвраты на сыр с малым сроком годности. Мы не используем консерванты, хотя было бы логичнее сделать ее более длительного срока годности, но у нас в правилах производство полезных продуктов. Для меня это очень важно, и мы за этим очень внимательно следим. Также у нас есть пастеризованное молоко в бутылках – на нем мы имеем часть возвратов. Есть небольшая доля сыров группы “Паста Филата”.

DN: Есть ли у Вас интернет-торговля?

ИР: Часть продукции продается через Утконос, часть – через сайт Даниловского рынка, группа Ginza. Также у нас есть точка на Даниловском рынке.

DN: Какая продукция сейчас дает наибольшие продажи?

ИР: Дольше всего мы занимаемся “Паста Филата”, и этот продукт сейчас дает больше всего прибыли. Твердый сыр мы начали продавать совсем недавно – без линии нарезки это делать очень сложно. Головки нашего сыра весят 40 килограмм, и не каждая сеть умеет обращаться с таким продуктом, сохранить его товарный вид. В этом мы сильно отстаем от Европы. И ждать от таких продаж большого результата бессмысленно.

DN: Как, на Ваш взгляд, будет развиваться российский рынок сыров?

ИР: Думаю, потребители нас оценят, и наши клиенты, которые покупают нашу продукцию, счастливы, что мы производим такие продукты. О рынке в целом… Лично я буду очень рад, если на рынке будут появляться производители, которых будет в деталях заботить то, что они делают. Чем больше качественных продуктов будет на рынке, тем более здоровыми будут наши люди.

DN: С кем Вы конкурируете на полке?

ИР: Только с импортными производителями. Сейчас из-за эмбарго для российского рынка сыров открыта только Швейцария, и они наши конкуренты. Однако их сыры минимум вдвое дороже, чем наши продукты. Но стоимость нашего сыра выше той, к которой привыкли потребители, и сделать шаг к более дорогой продукции хочется. Для этого нужны дегустации – нужно дать людям возможность пробовать, изменить отношение к отечественным производителям сыров.

DN: У нас ведь уже давно есть производители пасты Филата. Например, Умалат.

ИР: Мы давно этим занимаемся. Паста Филата началась для меня, когда мы еще не были готовы делать твердый сыр. Мы преуспели в ее производстве, но я не рассматривал этот продукт как основное направление. Мы далеко впереди многих претендентов на производство твердый сыров с длительным сроком созревания. Думаю, по сырам с плесенью мы тоже займем свое место на рынке.

DN: А Сирота?

ИР: Я не знаю, что он производит. К счастью, у меня есть возможность много ездить по миру, и я исколесил всю Францию, поскольку Комте – мой любимый сыр. Я был практически на всех сыроварнях, где производят этот сыр. Я знаком с президентом компании, которая производит оборудование для производства твердых сыров с технологией повторного нагревания. Мы вместе ездили на несколько дней в Савойю, смотрели, как производится “Бофор”. Мы были в кооперативе, производящем этот сыр, познакомились с руководством, смотрели, как пасется и доится скот. Я изучал это во многих регионах Франции. Почему я говорю об этом… Закон определяет сроки свободного выпаса скота на природе, территориальные границы, где можно заниматься сыром Бофор, а где нельзя. Там есть наши люди, которые тоже этим интересуются. Я это уважаю и ценю.

Конечно, можно взять рецептуру, сделать сыр, как-нибудь назвать его и стать вроде как сыроделом. Тут другой подход.

DN: Можно кричать, что нам не хватает медных котлов…

ИР: Да. Медных котлов нам не хватает со времен Второй мировой войны – медь шла на производство патронов.

Когда появилась нержавеющая сталь, во Франции был «бум»: люди меняли медные котлы на стальные. Просто потому, что медный котел дороже. Хотя потом некоторые производители поменяли обратно – все-таки есть эти тонкости.

У меня нет опыта производства одного и того же продукта на разном оборудовании. У нас медные котлы, мы добились того, чего хотели. Также хочу обратить внимание, что без приглашения специалиста, который большую часть профессиональной жизни производил определенный вид сыра, было бы крайне непросто произвести сыр такого качества и такого вкуса. Мы могли бы что-то делать, у нас однозначно получился бы сыр, потому что мы очень глубоко подошли к вопросам сырья. Но какой был бы вкус у этого сыра, как бы он созревал, каким бы он был на той или иной стадии – все это было бы рискованным экспериментом.

DN: Как Вы относитесь к санкциям?

ИР: То, что я оказался в этом проекте, никак не связано с санкциями. Мои дети отравились творожком, я стал искать причины, заинтересовался молочной продукцией и в итоге сам занялся ее производством.

В нашем случае санкции, безусловно, помогут многим производителям выйти на рынок, получить его долю. Это случится, если они будут производить качественный продукт, а не тот, что производят большинство организаций. Продукт должен быть полезен.

DN: Но сырами Вы все же занялись сознательно из-за эмбарго? Поняли, что в России не хватает качественной продукции?

ИР: Только жесткие меры позволят иметь качественный продукт, поскольку мер нет, классификации нет, контролирующих органов тоже… Все работает по той системе, которая была организована в советское время, может, немного измененная.

DN: Сейчас Вы видите какие-то изменения в этом ключе?

ИР: Нет. Я вижу на полках не кондицию и очень сожалею о том, что наших людей продолжают травить. Посмотрите на продолжительность жизни в России и любой другой стране, Вы увидите разницу.

DN: Я тоже часто об этом думаю. Контролирующие органы – в основном, бестолковые…

ИР: Они на себя работают.

DN: Но это система. Она основана на законе, которая позволяет и эти самые «сырные продукты». Как это изменить?

ИР: Запретить. Это вполне возможно. Наверное, после Второй мировой войны, когда была разруха и определенные сложности, стояла задача накормить массы. Но ведь сейчас третье тысячелетие…

Раньше был Советский союз, другая система. Не было частной собственности, частных предприятий, стояли другие задачи. Сейчас системы нет, задачи остались.

Спросите у людей, что они выберут – молоко или молокосодержащий продукт…

DN: Они выберут то, что оптимально по цене и качеству. А чтобы производить качественные продукты, нужно снизить налогообложение и так далее. Но кто на это пойдет?

ИР: Это уже другие вопросы.

Если взять пищевую ценность молочного продукта и продукта с заменителем молочного жира, то она будет разной. Еще вопрос – насколько усваивается этот продукт?

Наш продукт усваивается практически на 100%.

DN: Сколько инвестиций у Вас будет в производство такого сыра от и до?

ИР: Около полутора миллиардов мы инвестировали в ферму и производство. Инвестиции во вторую ферму и производство составят 2,5 млрд рублей. В сумме уже 4 млрд. В планах у меня было построить несколько больших ферм, но этап, который мы уже прошли – более длинный, чем последующие, потому что пришлось много изучать. Был метод проб и ошибок. Также есть отраслевые проблемы – подобрать специалиста на ферму, у которого есть желание на ней работать. Пускай он даже ничего не умеет, мы можем научить, отправить за границу и так далее. Это, наверное, основная проблема.

DN: Четыре миллиарда при прибыли в 40 миллионов. Это практически неокупаемый проект…

ИР: Почему неокупаемый? Это бизнес, он должен приносить доход. Просто на данном этапе мы еще не вышли на проектную мощность. Только по ферме, растениеводству. Теперь надо выходить по производству и реализации сыра. На это понадобится один-два года.

DN: Вашим детям интересно, чем Вы занимаетесь?

ИР: Младший сын любит приходить на сыроварню и варить моцареллу. Ему восемь лет, всего у меня трое сыновей. Старшему 26 лет, он занимается съемками в Санкт-Петербурге, но разрабатывал дизайн нашей продукции, очень болел за это. Среднему 14, он учится в Австрии, но потом вернется в Россию, потому что я патриот, просто есть много сложностей, а я хочу, чтобы мои дети получили хорошее образование и занимались полезным делом.

DN: Что Вам дало образование в Америке и где конкретно Вы учились?

ИР: Я учился в Нью-Йоркском университете, изучал бизнес и интертеймент. Ритм жизни в Америке и Нью-Йорке зашкаливает. После такого опыта чувствуешь себя комфортно в любой точке планеты.

Потом появилась возможность вернуться в Россию, и я вернулся, потому что скучал. Вернулся, кстати, с проектом MTV-Россия.

DN: Можете назвать своих конкурентов из числа российских производителей?

ИР: Я поклонник творчества Аркадия Пономарева, хоть мы и не знакомы. Я смотрю, что они делают, как развиваются. В отличие от его конкурентов – ЭкоНива, Кабош – у «Молвеста» есть фермы с разными породами скота. Это правильное мышление, Пономарев – эксперт в отрасли.

DN: Спасибо за беседу!

Полная версия интервью.

Читать другие интервью

Чтобы оставить комментарий, пожалуйста, авторизуйтесь

14.01.2019

Тендер на экспорт

В 2018 году Владимир Путин поставил перед аграрной отраслью амбициозную задачу – увеличить экспорт продукции более чем в 2 раза до $45 млрд к 2024 г. Для реализации цели Минсельхоз потратил около 100 млн. рублей на разработку концепций развития экспорта различных категорий продукции.
Маяк Высокое, ОАО
Адрес:  Беларусь, Витебская область, Оршанский район, деревня Купелка 
 
Прогресс, КФХ
Адрес:  Оренбургская обл, Александровский район, с. Ждановка, ул. Ленина, д. 5 
 
Исток, СПК
Адрес:  Коми респ, Корткеросский район, с. Большелуг, ул. Макарсиктская, д. 90 
 
Роса, ООО
Адрес:  Смоленская обл, г. Смоленск