Комментарий эксперта

Дарья Тюрина, кандидат экономических наук, заместитель директора по финансам ООО «БИОТРОФ»
Дарья Тюрина, кандидат экономических наук, заместитель директора по финансам ООО «БИОТРОФ»:
В последние год-полтора, а возможно и больше, на рынке кормовых добавок, по нашему мнению, можно увидеть черты проводимой государством политики протекционизма. При этом вроде бы, гласно она никак не объявляется. Никаких законов на эту тему не принимается, это слово, кроме нас, пока еще никто вслух не произносит, но комплекс мер, которые принимают органы власти, позволяет сделать вывод о том, что государство претворяет в жизнь политику протекционизма.
В каких же мерах заключаются политика протекционизма в России? Во-первых - в повышении НДС при ввозе кормовых добавок с 10% до 20%, в том числе и задним числом, что приводит к отвлечению средств из оборота. Можно идти в суд, однако прохождение всех инстанций занимает не менее полутора лет, а налоги надо заплатить сразу. В результате импортеры вынуждены так или иначе поднимать цены на свою продукцию.

Во-вторых, происходит усложнение и удлинение таможенных процедур, что тоже в конечном счете стоит и времени, и денег.

В-третьих – усложнение регистрации Россельхознадзором и, в-четвертых – это закрытие целых стран для ввоза кормов и кормовых добавок. Сегодня это Германия, Голландия, Испания, некоторые компании из Канады и Великобритании, а с 21 июня еще и Чехия.

Все это вместе позволяет сделать вывод о том, что мы находимся под действиями мер протекционизма. Сложно сказать, к чему это приведет в долгосрочной перспективе, но однозначно, что противостоять таким мерам очень сложно, и нужно выживать в существующих условиях.

При этом, как мне кажется, Россия действует сообразно с международными тенденциями. В последние десятилетия международный энтузиазм по поводу глобализма утихает, так как стало ясно, что выигрывают от свободной мировой торговли только отдельные страны. Вместе с затуханием темпов экономического роста ряд крупных стран начинает вводить различные ограничительные меры. Россия – не исключение, так как невозможно противостоять реальности.

Мне сложно сказать, как такая ситуация сказывается на производстве. Конечно, импортное сырье дорожает и из-за роста валют, и из-за того, что страны закрываются, и из-за усложнения таможенных процедур. Но мы понимаем, что при желании можно ввести все. Есть страны Таможенного союза: Белоруссия, Казахстан, Армения, Киргизия, которые могут помочь в ввозе и даже организации фиктивного производства на своей территории – но это стоит денег, и за это платит покупатель импортных кормовых добавок.

Что касается антибиотиков, то мне очень сложно комментировать законодательство о них в России. Как минимум, по одной простой причине: не раскрываются объемы потребляемых антибиотиков, в свободном доступе отсутствует информация о ввозе, производстве, потреблении антимикробных препаратов. Любой заинтересованный человек, например, я, не может узнать, сколько антибиотиков съедает и выпивает российское сельское хозяйство. Я думаю, что эти данные могут быть в Россельхознадзоре, однако они закрыты для общественности.

Мы можем только догадываться сколько антибиотиков потребляется лишь по косвенным свидетельствам – остаточным количествам в продукции животноводства, например. Однако здесь есть очень важные детали: сейчас действует технический регламент Таможенного союза, в нем бескрайний список антибиотиков, и проверить каждую партию животноводческой продукции на весь перечень – невозможно. Применяют риск-ориентированный подход, но как оценить риски, если отсутствует публичная информация?

Несмотря на то, что перечень весьма широк, для отдельных препаратов не утвержден метод определения, а какие-то препараты туда не вписаны. Например, азитромицина там нет вообще. Нетрудно представить, что азитромицин широко применяется и хорошо продается. И при этом имеет большое медицинское значение, что немаловажно.

Что касается регулировки вопроса, то я думаю, что для начала хорошо было бы наладить какую-то систему представления информации. У Россельхознадзора накоплен большой опыт работы с такими средствами, я имею в виду «Меркурий». И мне бы хотелось, чтобы и потребители знали, сколько антибиотиков потребляет конкретное хозяйство, регион, страна. С разбивкой по наименованиям, важны ли эти антимикробные препараты для гуманной медицины, или нет.

Пока этого, к сожалению, в России нет. В других странах: в ЕС, Канаде, США - эти системы доступны, и любой желающий, вы или я, может узнать, сколько колистина выпили птицы в Испании или Болгарии. А сколько антибиотиков употребили животные в России – я не знаю.

Отдельно ГМ-компоненты. Генетически модифицированные компоненты - это глубокий и политический вопрос. На сегодня в публичном реестре Россельхознадзора зарегистрировано всего 6 наименований ГМ-кормов. Это ничтожно мало.

При этом стоит отличать продукцию, полученную с использованием генетически модифицированных организмов, и продукцию, содержащую сами ГМ-организмы. Большая часть ферментов, аминокислот, витаминов произведены генетически модифицированными микроорганизмами, однако продаваемый продукт от них очищен. Продукция, которая может содержать ГМ-организмы – это, в первую очередь, продукция растениеводства, кукуруза и соя. По моему мнению, существует общественный запрос на раскрытие информации о фактическом содержании ГМ-организмов в продукции животноводства и растениеводства.
28.07.2021
В понедельник стало известно, что между основателем компании «ЭкоНива», крупнейшего производителя молока в России, Штефаном Дюрром, и Россельхозбанком возникли серьезные корпоративные разногласия. Собственник оспорил в суде соглашения, по которым кредитор компании, Россельхозбанк, мог выкупить доли в бизнесе по номиналу.
Читать полностью
Календарь