03.11.2017
Источник: The DairyNews
Регион: Россия
Вера в российскую генетику. Интервью с Люмиром Груссманом, генеральным директором компании «GENOSERVICE Corp. a. s.», консультантом по КРС

The DairyNews: Ваш головной офис находится в Чехии?

Л.Г.: Да.

DN: С какими странами вы работаете кроме России?

Л.Г.: Мы работаем с французами, немцами, словаками, поляками. Моя команда из шести консультантов постоянно работает в России.  Я провожу там 15 дней в месяц, при этом всеми расчётами и предварительным анализом занимаюсь в Чехии.

Сейчас всё в компьютерах: скайп, переписка, веб-сайты, хранилища информации типа «облака». Мы работаем через свою компьютерную программу, сотрудничаем с компанией, которая разработала для нас все информационные технологии. Программа работает на очень безопасных серверах, используемых, например, банками, потому проблем с ИТ у нас не бывает. Эффективно держать связь и через электронную почту. Есть сотрудники, которые живут в Канаде, и оттуда считают рационы для Словакии, и создается впечатление, будто они находятся там. Мир уже так многогранно устроен.

DN: Глобализация.

Л.Г.: Не только – расцвет и постоянный прогресс информационных технологий.

DN: Как вы считаете, для аграрного сектора, глобализация – это скорее положительно или нет?

Л.Г.: С точки зрения распространения информации – безусловно полезно, положительно. А вот то, что мы постоянно и массово перемещаем из одной точки мира в другую различные продукты питания, энергию – это отрицательно. Оптимально было бы прийти к тому, чтобы мы используя информацию, технологии, все же выращивали продукты на местах, чтобы все процессы проходили у нас «дома», чтобы у людей тем самым была стабильная работа, чтобы не было таких потерь энергии на дорогу, как это происходит сейчас.

К этому вопросу нужно подходить с умом. Конечно, необходимо защищать природу. Нужно развивать технологии, чтобы благодаря глобализации они распространялись в разные регионы, чтобы можно было оптимизировать процесс производства. Ну и, конечно, чтобы в регионах было больше работы.

DN: Как вы считаете, нет ли такой проблемы, когда из России едут в Голландию или Америку и видят технологию, которая там эффективно работает и пытаются перенести её в наши условия, но у нас она не работает? Т.е. когда не ищем что-то своё, а исключительно перенимаем чужой опыт.  

Л.Г.: Нужно понимать, что такое перенос технологии. К примеру, я работаю в Голландии, где коровы 8 месяцев проводят на пастбище. И я хочу эту технологию перенести в Россию, в область, где лето ограниченно 3-4 месяцами. Разумеется, мы не будем переносить технологию пастбищ. Но если взять другой регион России, к примеру Калининградскую область, где похожие, мягкие природные условия, то её можно без проблем перенести и успешно использовать.

С одной стороны, я не могу перенести в Россию Новую Зеландию, но с другой – я могу перенести принципы работы. При этом всегда необходимо оценивать, какие условия в различных регионах, и уже в зависимости от этого перестраивать технологию. Принципы технологи ухода за животными тем не менее останутся, даже если природные условия будут разными. В любом случае надо поступать с умом. Поэтому правильнее говорить о переносе  и адаптации технологий, а не о слепом копировании.

DN: Вы много бываете в России. Какие особенности работы именно с российскими фермерами Вы можете отметить?

Л.Г.: Есть фермы, где ведётся настойчивая работа, там уже получают отличные результаты. Они принципиально не отличаются от ферм в других странах мира. Разумеется, они пока не могут сравниться с результатами тех стран, где над совершенствованием генетики стада целенаправленно работали 30-50 лет. Но уже сейчас в этих хозяйствах появляются признаки выхода на современные технологии в генетике.

В России мы плотно работаем только несколько лет. Ещё не наступил тот момент, когда мы можем получить телёнка от коровы генетически третьей-пятой генерации. Поэтому можно сказать, что лучшие российские фермы в теории усвоили технологию, но имеющаяся там генетика пока не позволяет выйти на такие колоссальные результаты, например, как в Изариле-13-15 тысяч литров с коровы в год. Но 11 тысяч литров уже без проблем начали получать. Я думаю, что при соблюдении всех условий и осмысленной племенной работе  животные новой генерации подойдут вплотную к высокому мировому  уровню. Такие фермы в России есть, правда, их пока немного.

Но ради объективности скажу: я вижу и такие фермы, где больше эмоций, чем настойчивой работы. Когда мы работаем с коровами, настойчивость в процессах, в соблюдении технологий, очень важна, равно как и хорошая организация людей, с эффективной отдачей. Я не устаю повторять, что каждый день необходимо выполнять определённые задачи и правила. В России с этим на многих фермах сложно. Часто бывает, что какой-то процесс начинается и видны первые позитивные результаты, но потом многие самоуспокаиваются, думают, что раз достигли хороших результатов, то можно уже не двигаться дальше. Не хотят делать следующий шаг вперёд, прилагать новые усилия, чтобы получить ещё более хороший результат.

В одном регионе может быть прекрасная по отдаче ферма, а в 10-30 км от неё – посредственная, с несовременными результатами. Успех там, где люди работают эмоционально, с заинтересованностью. Мне кажется, у нас в Чехии больше смотрят на лидеров, хотят и не стесняются у них учиться. И даже специалисты с наших самых передовых хозяйств продолжают учиться, совершенствоваться, не встают в позу победителей. Меня радует, когда я вижу, что лидеры и не лидеры дружат, смешиваются.  

Но ради справедливости могу сказать, что в России фермеры стали больше прислушиваться, а раньше бытовало представление, что все и так умеют делать сами, без советов и информации извне.

DN: Что Вы имеете в виду, когда говорите, что фермеры стали слушать лучше?

Л.Г.: Руководство ферм, с которыми мы сотрудничаем, как правило, хорошо выполняет рекомендации, их собственные «заморочки» не отражаются на работе. «Лишняя» информация не влияет на процесс, а наоборот -  за короткий срок удаётся добиться хороших результатов. К примеру, такие показатели, на которые в Европе выходили за 7-8 лет, некоторые российские фермы достигли за 3 года. Думаю, это может быть и за счёт того, что образовались новые хозяйства, где владельцы не отягощены грузом прошлых представлений, не работали с животными, пришли из другой отрасли и больше доверяют экспертам, четко выполняют рекомендации.

Часто бывает так, что там, где люди чувствуют себя умными в животноводстве на основе старых подходов, там сдвиги происходят очень медленно. И наоборот - я могу прочитать одну подробную лекцию на ферме, люди за изложенное ухватятся, и потом там за три года пройдёт такой процесс, которого никогда не было в Западной Европе. И за три года ферма сможет с нуля выйти на мировой уровень не только по продуктивности, но и по выбраковке, по воспроизводству –  по всем показателям.  

DN: Сейчас в СМИ много информации о том, что для Западной и Восточной Европы под одними и теми же марками выходит продукция разного качества. Есть ли такая проблема в животноводстве?

Л.Г.: Да, говорят, что в пищевой промышленности есть такая проблема, когда сети супермаркетов продают товары под одной маркой, но разного качества и, к примеру, в Германии оно более высокое, чем в Чешской Республике или Словакии.

Что касается животноводства, мне в настоящее время в Чешской Республике не нравится, что у нас в генетике появилась тенденция меньше работать над внутренней селекцией. На этой ниве больше расцветает коммерция. Если мы посмотрим статистику за 2016 год, то 71% генетики голштинской породы Чехия импортирует от иностранных компаний. В соседней же Словакии другая ситуация. Здесь работает крупная компания – «CBC Словакия», с которой наша фирма тесно сотрудничает. Мы видим положительный тренд, где доминирует продажа собственной спермы быков с местных станций искусственного осеменения.

Если же говорить о добавках, не могу сказать, что есть какая-то разница. Все стараются, чтобы это был качественный продукт, но при этом, чтобы был недорогим.

С другой стороны, лучшие наши фермы активно используют мировой опыт, научные достижения в процессе производства и получают хорошие результаты это свойственно как Чехии, так и в Словакии. Многие продукты у нас доросли до такого уровня, что превосходят западные страны. Не побоюсь сказать, что Чешская и Словацкая Республики в разведении крупного рогатого скота голштинской породы находится сейчас на абсолютной вершине мира.

DN: Есть мнение, что сейчас в странах Европы люди хуже относятся к фермерам-животноводам, меньше интересуются продукцией животноводства или интересуются, но в ключе того, что у животных обязательно должны быть очень хорошие условия. Существует ли такая тенденция в Чехии, Словакии?

Л.Г.: По государственной поддержке молочного животноводства мы не можем сравниться с Россией. К тому же у вас прекрасная цена на молоко, стимулирующая к успешному молочному бизнесу. Сейчас очень благоприятное время для молочного животноводства в России. Но одних субсидий мало. К животным действительно нужно относится хорошо, бережно- это же капитал!  Для них нужно создать такие условия, чтобы они себя чувствовали комфортно. Тогда и отдача будет высокая. Корова животное непростое, даже можно сказать капризное.  Так, на них существенно влияют разные стрессы, а этим надо постоянно следить. Но изначально следует создать оптимальные по комфорту условия содержания - тогда мы будем получать от них качественную и объемную продукцию.

DN: Как это скажется на конечной стоимости молока и продуктов переработки?

Л.Г.: Я думаю, что стоимость не будет больше. Когда коровы в хороших условиях, получаемый результат лучше и по количеству, и по составу молока. Я не думаю, что такое «изысканное» содержание коров негативно скажется на экономике хозяйства.

DN: Почему тогда сейчас эти тенденции не сильно распространены в странах Восточной Европы, в России? Ведь если это экономически привлекательно, люди, которые хотят получить больше денег, уже заинтересовались бы этим.

Л.Г.: Передовые фермы уже к этому приходят. И переходят на это, в частности, в Америке.

Там начинают реже использовать антибиотики, создают для коров более комфортные условия, чтобы у них было больше места и меньше стрессов. Своим клиентам я сейчас в первую очередь рассказываю, как готовить новые технологические здания по транзитному периоду. Отрадно видеть, что появляются люди, кто хочет обеспечить максимальный комфорт для коров. Сначала может показаться, что это дороже, но в конце концов это будет дешевле, поскольку существенно уменьшится выбраковка животных, коровы будут меньше болеть. А ведь известно, что самая дорогая корова – это корова, которая болеет. Поэтому с одной стороны может показаться, что это накладно, но если заглянуть чуть дальше, в будущее, в долгосрочной перспективе – это хорошо.

DN: Насколько я поняла, Вы против использования антибиотиков в лечении коров. Расскажите подробнее, почему?

Л.Г.: Антибиотики – очень полезные вещества, они нам помогают справляться с недугами, даже спасают жизни людям. Использовать их как лекарство, как для больных людей, так и для больных животных – я убежден, что это очень хорошо.

Но мы знаем, что микроорганизмы очень умные. Они часто знают, как обмануть эти антибиотики. Посмотрите, раньше было много болезней, которые мы лечили простыми антибиотиками, сейчас мы уже не можем лечить эти болезни, потому что микроорганизмы знают как справляться с этими антибиотиками. Поэтому подчас приходится обращаться к сильным и крепким антибиотикам. Но в принципе нам лучше так технологически организовать процесс, так заниматься коровами, чтобы они не болели, чтобы нам не нужно было использовать антибиотики, чтобы у коров был хороший иммунитет, чтобы они справлялись без антибиотиков.

При этом однозначно скажу - использовать антибиотик как профилактику – это глупость! Конечно, какое-то время приходится использовать антибиотики, чтобы лечить животных, например, в запуске. Какое-то время это было полезно. Но необходимо так заботиться о здоровье животных в естественных условиях, чтобы использовать антибиотики всё меньше и меньше. Я не категорически против использования антибиотиков. Я за то, что к этому нужно подходить с умом. Когда корова больна, когда у неё температура, когда воспаление, тогда я за. Тогда надо использовать антибиотик, чтобы вылечить эту корову.

Когда я начал с этой темой серьёзно работать на практике, то увидел, что постепенно ситуация может меняться: если мы еще недавно использовали антибиотики на 100%, то предвижу, что через 3-4 года будем использовать только на 10%. Это будет дешевле, это даст более качественные продукты, и, в конечном итоге, это будет лучше для людей и их здоровья.

DN: То есть получается, что антибиотики слишком часто используют, когда это не нужно?

Л.Г.: Да, очень часто. И не определяют, на какие конкретно микроорганизмы действуют конкретные антибиотики. Часто используют самые дорогие антибиотики, с большим спектром действия, которые не нужны.

DN: Нужно более внимательно подходить к этому вопросу?  

Л.Г.: Безусловно! Но еще раз - я никогда не говорил, что от антибиотиков нужно полностью отказаться. Но чем меньше мы их используем, тем лучше. Но когда корова уже больна, нужно давать быстро и так давать, чтобы она выздоровела. Поэтому меня часто смущает, когда люди начинают использовать антибиотик и не долечивают животное. К примеру, когда антибиотик нужно давать шесть дней, а дают его только четыре дня. Спустя какое-то время животное снова начинает болеть, потому что его не долечили.

DN: Как я понимаю, это одна из ошибок, которую вы замечаете при работе с фермерами. Какие есть ещё ошибки, которые вы часто видите?

Л.Г.: Я очень много бьюсь за настойчивую, целеустремленную и стабильную работу людей, над дисциплиной в четком выполнении всех технологических инструкций. Люди часто ищут проблемы не у себя, а у других. И это не позволяет мне помогать им развиваться. Как консультант я объясняю людям процесс, а они в случае собственных просчетов, ищут проблемы в поставщиках ингредиентов, во мне, в моих советах, вместо того, чтобы обращать внимание на себя. Люди, которые понимают, достигают колоссальных результатов. А те, кто не понимает, постоянно жалуются и ищут причину проблем в других.

DN: Вы занимаетесь и вопросами генетики, и вопросами кормления?

Л.Г.: Да, у меня 50% - генетика, 50% - кормление. Мы занимаемся всеми вопросами: от обработки копыт и воспроизводства до выращивания молодняка, транзитного периода, оформления животных. Всем занимаемся.

Я всю жизнь погружен в генетику. Мы проводим генетические аудиты, делаем закрепление быков. Наша компания сейчас стала работать с самыми большими российскими генетическими компаниями, чтобы мощно развивать этот процесс в России.

DN: Что подразумевает ваша совместная работа?

Л.Г.: На этом этапе мы поставляем в лизинг быков-чемпионов, создаем генетические программы.

DN: Вы работаете именно с российскими компаниями, а не с представительствами больших мировых компаний?

Л.Г.: Я предпочитаю российские, потому что искренне хочу, чтобы процесс совершенствования генетики скота развивался здесь, в России. Поэтому я много и часто работаю непосредственно с российскими фермерами. Сколько же можно продолжать все и вся импортировать? Надо начинать и свою продукцию делать.

DN: Но всё равно же получается, что они импортируют из Чехии.

Л.Г.: В большей степени это импорт знаний. Мы говорили, что от глобализации нужно брать информацию, а вот выращивать нужно уже на месте. Я предпочитаю зарабатывать деньги за информацию, за знания, а не за то, что привожу сырьё. Сырьё пусть работает на месте, чтобы у людей была работа. Но для того, чтобы это правильно работало нужно дать правильную информацию. Поэтому лучше привозить хороших, даже лучших быков на станции в России, а не тупо импортировать спермодозы. Это был бы для меня примитивный и неинтересный бизнес. В нем нет того, что называется «вызовом». Конечно без импорта спермодоз не получится обойтись, но в ограниченных количествах. Тогда этот процесс пойдет быстрее развиваться в России и на более качественном уровне. Я думаю, что это более правильно, чем постоянно импортировать сперму. Ведь когда постоянно импортируешь, на месте технология вообще не развивается. Это полезно для зарубежных фирм-поставщиков спермы, но я то хочу прежде всего помогать российскому производству развиваться.

DN: Каким в долгосрочной перспективе вы видите будущее этого проекта? Какую цель вы ставите перед собой?

Л.Г.: Я бы хотел, чтобы мы всерьез запустили процесс развития российских генетических компаний, чтобы российская генетика развилась до такого уровня, чтобы, в конце концов,  российские животноводы могли экспортировать свою продукцию. И я хочу помогать им в этом процессе. Хочу, чтобы у меня были такие клиенты, которые станут в один ряд с лучшими на мировом уровне. Чтобы я им давал информацию о том, как развивать технологические процессы, а они настойчиво работали бы и получали результат. Тогда такое сотрудничество всегда будет «win-win», потому что когда обе стороны не получают победы, это не будет долгосрочно работать. Я не торговец, а производственник. Поэтому я сфокусирован прежде всего на производстве.

Существует проблема, что слишком много ферм в руках у торговцев, а не у производственников. Когда этот менталитет поменяется, производственников станет больше и упор на торговлю будет не таким сильным. Тогда и результаты будут получать иные.

DN: Сколько времени нужно российским компаниям, с которыми вы сотрудничаете, чтобы начать экспортировать и выйти на такой уровень, чтобы их продукция была интересна за рубежом?

Л.Г.: Хороший продукт в виде животных может получиться в течение трёх лет. Уже сейчас есть компании, которые через три года имеют потенциал выйти на мировой уровень. Но для этого необходимо, чтобы Россельхознадзор договорился с Европой, чтобы были условия для экспорта.

Качественная генетика – это другой вопрос. Если подходить к нему с умом, то на российских фермах можно получать очень хорошие результаты.

Мне приятно сознавать, что привёз в Россию в крупнейшую компанию «ОАО Московское», с которой наша фирма сотрудничает, быков на уровне 2500-2600 TPI и на уровне 600 - 800 баллов NET MERIT. Это уже верхняя планка мирового уровня. Чтобы в России производить таких быков, потребуется ещё десять лет настойчивой и грамотной работы. Сначала неизбежно это будут быки, импортированные из других стран, но за 10 лет работы можно создать группу животных, которые позволят выбирать хорошую генетику.

Есть много процессов, чтобы получать ауткроссовых быков, чтобы некоторые определенные линии выращивать. Сейчас мы уже знакомимся с этой генетикой, с геномикой, в этом тоже может быть много полезных вещей, которые Россия может через 10 лет дать. Я хочу в этом участвовать со своей компанией.

DN: На вашей работе как-то сказываются санкции, наложенные на Россию?

Л.Г.: Нет. Пока не вижу никаких проблем.   

DN: Вы давно сотрудничаете с компанией Alltech?

Л.Г.: С представителем Alltech в Чехии я знаком больше 25 лет. Мы нашли общее понимание, я очень часто пользовался их продуктами. Прежде всего, это защищённая мочевина, которая мне всегда нравилась как составляющая рационов. В конце концов это - природный продукт. Всегда использовал также их органические микроэлементы.

DN: Когда Вы год назад давали интервью The DairyNews, то сказали, что в этом году собираетесь внедрять систему «5К – управление молочной фермой». Как ваши успехи?

Л.Г.: На некоторых фермах получены очень хорошие результаты. И я, и владельцы довольны. А на некоторых результаты хоть есть, но я не могу договориться с хозяином фермы о переходе на другой уровень понимания процессов. О том, как нужно относиться к животным, чтобы постоянно шло улучшение. Поэтому я отказался сотрудничать со многими фермами, мне не нравилось то, как они относятся к животным и не хотят исправляться. И, признаться, на этом фоне человеческие отношения тоже становились такими, что перерастали в проблему.  Но в целом я все же вижу существенный прогресс.

DN: Как вы можете охарактеризовать работу вашей компании за 8 месяцев текущего года?

Л.Г.: За этот период в работе нашей компании я вижу хорошие результаты. Мы и дальше будем направлять усилия на работу с людьми, которые занимаются животными. С людьми, которые хотят только денег, я не хочу сотрудничать.

DN: Как Вы считаете, семинары приносят практическую пользу для фермеров, для хозяйств или всё-таки есть более эффективные способы?

Л.Г.: Если говорить о коротком периоде времени, приходится признать, что люди хотя сейчас стали получать больше информации, но все же быстро не меняют многое на своих хозяйствах. Есть некая заторможенность, в некоторых случаях сверхосторожность. А, может быть, и сверхкосность. Но если говорить о долгосрочной перспективе, то такие семинары, как «Школа молочного скотоводства» компании Alltech приносят колоссальный прогресс. Мы видим, что есть движение, люди становятся больше образованны, люди вникают, что они думают о совершенствовании.

Cеминары – это кусочек мозаики-процесса, который им в этом помогает, через мероприятия проходит много полезной информации. Поэтому, я думаю, что они весьма продуктивны. На них слушатели воспринимают новый пласт информации, могут задавать вопросы, уточнять что-то в привязке к собственным хозяйствам, к тому же они между собой начинают общаться, а потом и встречаться. Это важно для профессионального роста. Конечно, семинары мы проводим на коммерческой основе – иначе не получается, мы же несем затраты. Мы работаем за вознаграждение, за деньги, но делаем свое дело добросовестно.  Стараемся освещать темы в их полноте и в том главном, чем мы владеем на данный момент. Мы честно и в открытую зарабатываем свои деньги, без какого-либо обмана. Ни о какой коррупции и речи быть не может.

DN: Одна из Ваших основных идей – это возвращение к природе. Но насколько это реально, если по прогнозам ФАО население планеты к 2050 году увеличится до 10 млрд человек?

Л.Г.: Считаю, что вполне реально. Именно поэтому так важно возвращаться к природе. В своей работе я вижу, что когда мы возвращаемся к природе, то получаем лучший результат уже за счёт того, что мы делаем условия для животных более комфортными, они меньше болеют и т.д.

Нужно, чтобы соответствующие изменения происходили в головах людей. Один человек ничего масштабного не сделает, десять человек – сделают больше, сто инициативных человек – это уже сила! А потом, глядишь, уже начнётся движение, большой огонь начинается с маленькой искры, а дорога в тысячу километров по китайской поговорке начинается с первого шага. А нам есть куда идти. И идти надо вместе, а не порознь.

DN: Спасибо большое за интервью.

Ольга Колоколова
Очень занятная статья в плане оценки менталитета российских специалистов на молочных фермах, но вот по части генетики - сказано очень мало: компания обычная продажка, но может быть у них лучшее сопровождение?

Генетика из Словакии для Московского племобъединения так написано на сайте, на самом деле быки происхождением из Великобритании (3 гол.), Германии (3 гол.), Нидерландов (8 гол.) и Австрии (3 гол.), т. е. транзитом через Словакию с помощью чешской компании в Россию. Ну с г-ном Груссманом всё понятно, а зачем ОАО "Московское" такая длинная схема, раньше они напрямую закупали из той же Германии и Голландии. Деньги, в принципе, понятны, но ветеринария?

И на чём основан оптимизм, что через 10 лет в России появятся такие же быки, уже прошло четверть века с начала реформ и лучшие быки пока импортные, как и лучшие коровы, получены от импортных быков...
Алексей Николаевич Ковалев
продают себя и неплохо. Сумели.Все остальное не лучше и не хуже.

Чтобы оставить комментарий, пожалуйста, авторизуйтесь

13.11.2017

Что мы пьем и можно ли это экспортировать?

Российской молочной отрасли необходимо обеспечить внутренний рынок качественным и доступным продуктов, и лишь после этого нацеливаться на экспорт. Такого мнения придерживается большинство экспертов рынка. Однако, существует и другая позиция, согласно которой, развитие экспорта – одно из направлений развития молочного производства, требующее вложений и сил уже сегодня.
19.11.2017 12:51:32

Дешёвое молоко

31 13213 Александра Смородина
АГРОФИРМА ЛУЧ, ООО
Адрес:  Ярославская обл, Мышкинский район, с. Шипилово, ул. Центральная, д. 10
БУРМАСОВО, АФ
Адрес:  Ярославская обл, Угличский район, д. Бурмасово
КЛИМЕНКО Г. И. , КФХ
Адрес:  Владимирская область, Петушинский район, д Напутново)